Главарь
— Ты кто? — Часть силы той, что без числа творит добро, всему желая зла.
Название:"Она наш телохранитель"
Автор:Aleksia Li
Фендом:Crows Zero
Пейринг:Гендзи/???,Идзаки/???,Сэридзава и др.
Размер:миди 59 страниц
Размещение:только с разрешения
Пометка:Здесь вы НЕ увидите никакого слеша!
Здесь есть нецензурная лексика,но самые "смачные" ругательства замаскированы звездочками,ибо у меня не подымалась рука такое написать открыто;)



Гендзи наспех открывал двери – ключи так и норовили выскользнуть из его влажных ладоней. Он как никогда был близок к своей цели! Наконец замок повернулся, издав противный скрипящий звук и, особо не миндальничая, молодой якудза пнул дверь ногой.
Он, взяв Алексис за руку, потащил ее к себе в спальню. Усадив девушку на кровать, Такия медленно провел по губам шатенки и затворнически проговорил:
- Сиди здесь и жди. Я сейчас. – В его глазах загорелись задорные искорки.
Затем главарь Судзурана покинул комнату.
У Томоэдо, впервые за то время, сколько она работает в этом доме, появилась возможность внимательно осмотреть комнату патрона – на сей раз не с перспективы телохранителя.
Повсюду царил хаос: вещи были разбросаны, под столом валялись какие-то бумажки и окурки; на самом столе вперемешку лежали журналы и манга. На прикроватном столике лежала пачка презервативов, что абсолютно не удивило Алексис. Комната была достаточно большой, хотя совершенно неуютной. Все предметы интерьера дисгармонировали друг с другом и не могли создать полной, целостной картины.
«Под стать своему хозяину, – промелькнуло в голове у шатенки. – Такое же все взбалмошное».
Ко всему прочему, запах сигарет, похоже, навечно нашел здесь свою обитель.
Послышался шум падающих капель, разбивающихся о железный карниз – осень таки забирала свои права назад.
Любопытство снедало Томоэдо, но она четко решила следовать «приказу» Такии-младшего и ждать. Только вот чего именно?
Прошел час. Ожидание утомило девушку, и она легла на кровать, которая, надо признать, была весьма удобной.
В конце концов, в комнату, спиной вперед – парень что-то нес перед собой – вошел Гендзи. Развернувшись на 180 градусов, он, предоставляя взору Алексис поднос с чем-то съестным, направлялся в ее сторону.
Когда он приблизился, телохранитель узнала в одной из тарелок салат (покрошенный неимоверно крупно – сразу видна рука настоящего мужчины), на другой пережаренный кусок мяса, а на третьей – подтаявшие шоколадные конфеты.
- Немного некрасиво конечно, но вполне съедобно, – стал оправдываться Такия. – Готовка не моя сильная сторона. – Молодой человек глуповато улыбнулся.
Сказать, что шатенка была удивлена – это значит не сказать ничего. Она едва ли не выматерилась, однако вовремя сдержалась и не опорочила образ благовоспитанной девушки.
- Это…для меня? – выдавила Томоэдо и ущипнула себя – уж не сон ли это?
- Да, считай, что это моя благодарность за когда-то приготовленный тобою завтрак. – Гендзи поставил творения своей кулинарной мысли около кровати, предварительно отодвинув предмет №1.
«Спалился» – сокрушенно подумал он, но, при этом, ничем не выдавая нарастающего волнения.
Пока они кушали, Алексис внимательно изучала патрона, пытаясь прочесть его мысли.
- Спасибо вам, Гендзи-сама. Все было вкусно, – натужно, поблагодарила она, отставив тарелку. Почему-то ей вспомнился ужин у Идзаки – какой разительный контраст!
«И почему я вдруг вспомнила о таком?» – озадачилась телохранитель.
Но, то, что молодой человек старался, уже было достойно похвалы.
Такия пристально посмотрел в глаза, цвета меда, и нежно поцеловал губы их владелицы. Она с радостью приняла поцелуй, как цветок, изголодавшийся по влаге, принимает долгожданные капли воды. Главный ворон аккуратно, словно боясь отказа, продолжал целовать шатенку, исследуя языком самые потаенные уголки ее рта. Она стянула с него пиджак и небрежно откинула в сторону, параллельно расстегивая ширинку на форменных брюках.
Постепенно набираясь храбрости, Гендзи начал целовать шею Томоэдо – о, этот упоительный запах сакуры! – и водил рукой по ее упругой груди, дивясь хрупкости, скрытой за внешне сильной и непреступной оболочкой.
Еще пара секунд – и с одеждой было покончено. Теперь губы Такии-младшего медленно, наслаждаясь каждым прикосновением, скользили все ниже и ниже по телу девушки. Она обхватила его ногами, отдавая инициативу в его руки (ну и не только в руки конечно).
Два тела, две души, диаметрально противоположные друг другу, слились в одно целое в неистовом экстазе.
Гендзи обуяли неземные чувства, сродни тем, что получает человек, вкусив запретный плод.
Была ли это любовь? Вряд ли, скорее им руководила радость от завоеванного трофея, такого желанного и почти недоступного, смешанная с безумием, подобно тому, которое охватывает наркомана, умирающего без дозы и, наконец, получающего спасительный наркотик.
Он упивался гладкостью ее кожи, совершенством манящих линий, грациозностью движений и светло-карими глазами, прожигающими дотла все его естество – сейчас это принадлежало лишь ему одному!
Алексис, в свою очередь, с готовностью впивалась в губы патрона, подстраиваясь под любое его движение. Она шептала его имя с такой нежностью, с такой лаской, что даже камень, услышав это, прослезился бы.
Они воистину являли собой единство и были равны друг с другом; как будто между ними пала невидимая преграда.
С каждым новым вздохом из сердца Томоэдо исчезала какая-то важная частичка, доселе причинявшая ей тупую боль, и растворялась в ревущем водовороте безумия, затуманившем разум обоих любовников.
Ветер трепал облезлые ветви, изредка завывая в узких проулочках, словно одинокий волк, жалующийся луне на свою долю. Снег продолжал таять, уступая перед напором расчетливой осени.
Молодые люди поменялись местами, и Алексис оказалась на Такии. Она смело оседлала патрона, отбирая господство – планки опустились до опасной отметки.
Ночь обещала быть длинной.

Мы оба скинули личину
И обнажили свое «Я»,
Мы растоптали нашу гордость
И уступили не любя,
Мы наплевали на запреты
И, поменяв приоритеты,
Расстались…
Только навсегда?



Гендзи натянул одеяло повыше и перевернулся на другой бок. На его лице застыла довольная улыбка. Он уже почти проснулся, но мыслительные способности все еще пребывали под властью томительной неги сна. Брюнет потянулся и простер руку, желая обнять «теперь уже его» девочку, однако его рука натолкнулась лишь на холодную пустоту. В непонимании он открыл глаза: рядом никого не было.
«Странно, - подумал парень. – Наверно она уже встала» – успокоил он себя, развалившись на постели в ожидании. Чего? По всей видимости, завтрака и утреннего поцелуя.
Но ничего из этого не происходило, и Такия стал волноваться. Откинув одеяло, он встал прямо в чем был, то бишь голым, и направился разузнавать обстановку.
В доме стояла тишина, напряженно режущая слух и зарождающая зерна неясных догадок, невольно прорезающих разум молодого человека.
Он медленно, будто боясь найти подтверждение своим подозрениям, обследовал комнату за комнатой, однако ни в одной из них Алексис он так и не обнаружил. Последней оставалось изучить ее комнату. Страх сковал все его тело, а стук сердца оглушительно отдавался в его голове – девушки там тоже не было, так же как и ее вещей. Будущий якудза начал метаться по комнате, силясь найти хоть что-нибудь, хоть малейшую зацепку. И он нашел: на тумбочке лежал альбомный лист, на котором ровным каллиграфическим почерком было написано заявление об увольнении, а под ним обнаружился еще один лист, предварительно сложенный в красивого журавлика. Распаковывая его, у Гендзи дрожали руки.
«Дорогой Гендзи,
Прошлая ночь была великолепной, – я никогда не забуду ее, впрочем, как и тебя. Твой завораживающий голос, твои черные, как смоль глаза и твоя редкая улыбка навсегда останутся в моем сердце. Ты обнажил передо мной свои настоящие чувства, свое истинное нежное «Я» – и я несказанно рада, что смогла пробудить его в тебе.
Вчера ночью, когда мы были лицом к лицу, я прочла в твоих глазах то, что помогло принять мне поистине тяжкое решение, – ты наслаждался не столько мной, сколько своими новыми ощущениями. Ведь это не любовь, нет – это взаимное, непреодолимое притяжение двух одиноких людей, ищущих чего-то безумного, какой-то всепоглощающей страсти, одержимости, которая смогла бы заполнить наши израненные, утомленные души.
Нам просто не суждено быть вместе…
Поступая к тебе на службу, я не могла и предположить, что кто-нибудь сможет сбить меня с выбранного пути и заставит поколебаться мои, вроде бы нерушимые устои. Такое со мной случалось всего раз. И я благодарна тебе за это, искренне, без всяких прикрас, я говорю тебе "спасибо".
Что касается Судзурана, он многому меня научил, я буду по нему скучать.
Я очень хорошо помню твою схватку с Риндаманом, – тогда я действительно заслуживала пощечины, – я выполняла свою работу, наплевав на твои чувства. Ты можешь победить его и я, взяв на себя такое право, дам тебе парочку советов: во-первых, обуздай гнев – он лишь отвлекает и не приносит ударам силы; во-вторых, следи внимательно за руками, – ты их вечно опускаешь, открывая голову под атаку противника; и в-третьих – бей его в солнечное сплетение, которое он так и подставляет под удар.
Как сказал однажды один мой очень хороший друг: "Драка и боевые искусства – разные вещи".
Надеюсь, ты прислушаешься ко мне.
И еще одно – люби и будь любим, отдавайся любви сполна. Жизнь так коротка, Гендзи!
Почаще открывай душу девушке, которую любишь, ведь это основа доверия – не последней вещи в отношениях, а также самому близкому другу – Идзаки, он заслуживает этого.
Сегодня приезжает твой отец, поблагодари его от меня и отдай заявление. И последнее: передай Шуну (впервые я назвала его по имени), мои извинения, что все вышло именно так.

Я не хочу говорить "Прощай", поэтому я скажу "Счастливо, береги себя!"

P.S. я знаю, что тебе сейчас очень больно читать это послание, поверь, боль терзала мою душу так же, как и твою сейчас. Это пройдет, постепенно, но пройдет. У тебя есть Рюка – хорошая девушка, если с ней хорошо обращаться. Я убедилась, что ты это умеешь.
Искренне ваш телохранитель».

Дочитав письмо до конца, Такия-младший никак не мог понять его смысла, – ему казалось, что все это нелепая шутка, и шатенка сейчас выпрыгнет откуда-нибудь с криками «Попался!». Он снова принялся читать послание, до потемнения в глазах вчитываясь в каждое слово.
Но нет, слова не растворились и не трансформировались в нечто другое – они так и остались безмолвными свидетелями его горя.
Главарь GPS достал мобильник и стал лихорадочно набирать номер Томоэдо. Безрезультатно – «Абонент вне зоны действия сети, пожалуйста, перезвоните позже».
Он зашвырнул лист куда подальше и осел на пол, обхватив себя за плечи.
«Как же так?» – беспрестанно крутилось у Гендзи в голове.

POV Алексис.

Я бесцельно бродила по улицам. Сумка с вещами ощутимо оттягивала руку, но мне было наплевать. Я шла с тяжелым сердцем и пустой головой. Меня будто загипнотизировали – и в этом виновата одна я. На своих губах я все еще чувствовала вкус, уже ставший таким далеким, но, в тоже время, такой родной. Слез не было, лишь странная апатия, притуплявшая все мои чувства.
Я присела на скамейку и перевела дух. Вдруг, мне показалось, что в толпе я заметила Идзаки – во мне разом поднялась непонятная буря, – нет, наверно я обозналась.
Кошмар, совсем уже с ума схожу – подумала я, подставляя лицо теплым лучам солнца.
Мне было некуда идти, кроме как вернуться на Хоккайдо в свой дом, любезно оставленный мне моим благодетелем.
Ох и разозлится мой начальник! Зарплаты в этом месяце мне не видать, как собственных ушей.
Не знаю, сколько времени я просидела таким образом, прежде чем передо мной возникла фигура и накрыла меня своей тенью. Я открыла глаза, готовая отразить нападение, но, поняв, что этот человек не несет мне абсолютно никакой угрозы, улыбнулась. Он сел рядом и спокойным, ровным голосом сказал:
- Хорошая сегодня погодка. – Он поднял на меня взгляд. – Ну, рассказывай, что стряслось.
- Я ушла от Такии. Больше я там не работаю. – В моем ответе проскользнула досада.
- Уу, понятно. Давно надо было это сделать, – без тени сочувствия произнес молодой человек. – И где же ты будешь жить? Вернешься назад?
- Не знаю… – немного раздраженно вымолвила я.
- Если уедешь сейчас – назад дороги уже не будет, – рассудительно сказал он и по-отечески взъерошил мои волосы.
Я улыбнулась – он часто так делал.
- А что же тогда делать? – мой вопрос прозвучал слишком по-детски, но забирать слова было поздно.
- Живи у меня, – просто ответил собеседник. – Нам о стольком нужно поговорить.
- Ты прав.
Я встала со скамейки, и молодой человек последовал моему примеру. Он поднял мою сумку и, взяв под локоть, повел в сторону своего жилища.

Гендзи все также сидел на полу и невидящем взглядом смотрел в одну точку. Ему нужно было срочно что-то предпринять, но он не мог. Силы покинули Такию, оставив его беспомощно бороться с губительной скорбью. Такие ощущения он испытывал лишь когда ушла его мать: непередаваемую тоску, жестокое непонимание и сверлящее чувство вины.
Молодому наследнику якудза срочно требовалась поддержка, поэтому он, переступив через обиду и соперничество (тем более, что соперничать больше было не из-за кого), набрал номер лучшего и единственного друга.
- Алло, – послышалось в трубке.

FB.
Идзаки очнулся на полу школьного коридора. Челюсть нестерпимо болела, а на губах запеклась кровь. Он провел по ним пальцем и понял, что они снова разбиты ко всем чертям. С трудом поднявшись на ноги, генерал армии GPS поправил испачканную форму и вышел во двор.
«Интересно, сколько я так провалялся?» – задался вопросом Шун, осматриваясь.
На небе ярко поблескивали звезды, а воздух значительно потеплел. Снег непрестанно таял, превращаясь в гадостного вида грязь.
«Как я и предполагал» – хмыкнул блондин.
Он вышел за пределы вороньей школы и глубоко вдохнул, – казалось, что вне Судзурана дышится намного легче.
Показываться в клубе в таком виде было, по меньшей мере, глупо, поэтому парень направился в питейное заведение, славившееся плохой репутацией и дешевыми шлюхами.
Сей паб (весьма громкое название для него) находился на окраине города и терялся среди таких же безликих «собратьев».
В годы бурной молодости, – или скорее дурости, – Идзаки частенько наведывался сюда, чтобы пропустить стаканчик-другой со случайными знакомыми. И вот, с тех пор, как парень перешел в третий класс старшей школы, он больше сюда не заглядывал.
Плохо освещенные ступеньки, изгвазданные во всем, чем только можно, вели прямиком в обитель разнузданности и всякого рода мерзости.
- Ну что, понеслась! – к самому себе обратился Шун, открывая двери.
Перед ним открылась до боли знакомая картина: повсюду, за безвкусно убранными столиками, сидели подозрительного вида молодые люди и такие же, распутные девушки; играла музыка, которую нельзя было отнести к какому-либо конкретному жанру, а свет был приглушен для создания интимной атмосферы.
- О, Идзаки-сан! Сколько лет, сколько зим! – Навстречу генералу вышел пожилой мужчина, с огромным шрамом на пол-лица. – Вам как обычно?
- Да, – глухо отозвался блондин, усаживаясь за самый дальний столик. – Каори-тян все еще работает?
- Конечно, куда ж она от нас денется? – На лице мужчины отразилась зловещая усмешка. – Сейчас позову. – Он откланялся и скрылся в толпе.
Шун поудобнее умостился в кресле и стал ждать. Сегодня молодой человек самовольно пустит свою жизнь под откос и предастся греховным утехам.
Наконец, к нему подошла девушка, – та самая Каори-тян – и, поклонившись, уселась рядом. В ее поклоне не было даже малейшего намека на грацию, что не смогло не покоробить молодого человека. «Странно, а ведь раньше я не обращал на это внимания» – пронеслось у него в голове.
Каори развернула Идзаки к себе и впилась ему в губы. Боль пронзила его лицо, поэтому он отстранился. Тогда проститутка налила в стакан крепкий алкоголь и всучила блондину в руки. Он залпом выпил мутноватую горькую жидкость, пламенем обжегшую рот, и притянул девушку к себе. Дойдя до определенной кондиции, Шун позволил Каори утащить себя в специальную комнату, где они и перешли от прелюдии к конкретике.
Таким образом, генерал провел ночь, пытаясь заглушить память об Алексис.

Под утро, он вывалился из паба, пьяный в зюзю, но временно довольный. Проходя мимо проблеска между домами, блондин невольно залюбовался восходом.
И тут зазвонил мобильный.
- Алло, – заплетающимся языком ответил парень.
EFB.

- Алексис ушла, – чуть ли не прокричал Гендзи, не заметив состояния друга.
- И чё? – спросил тот, не понимая каким боком это к нему вообще относится.
- Насовсем ушла! – Такия больше не сдерживал крик. – Ты что, бухой? – до него таки дошло, что с Шуном что-то не так.
- Неа, – генерал даже помотал головой для пущей наглядности своего ответа.
- Алкашня ты х**ва! Алексис УВОЛИЛАСЬ!
Слова медленно, но верно достигли сознания Идзаки. Постепенно он начал трезветь.
- Я сейчас приду. – Голос светловолосого парня дрожал.
- Давай быстрее только! – вместо прощания кинул Гендзи.

До дома семьи Такия добираться было добрых часа полтора, но, из-за отсутствия пробок и невероятной спешки, генералу GPS удалось сократить это время до минимальных пятидесяти минут.
От автобусной остановки Шун буквально бежал – весь алкоголь почти выветрился, а кровь молотом стучала в висках. Еще один поворот и он у цели.
Звонок пронзил обволакивающую тишину, прервав поток мыслей, снедавших главаря Судзурана – брюнет даже слегка вздрогнул от неожиданности.
Откинув налипшие черные пряди, он резко встал и кинулся к входной двери.
- Заходи, – тихо вымолвил Гендзи, пропуская друга в дом. – Х**во выглядишь, – отметил он, оглядев Идзаки.
- Сам знаю, – огрызнулся молодой человек. – Выкладывай, что именно случилось. – Его голос прозвучал спокойнее, однако даже невооруженным глазом можно было различить, с каким трудом ему это самое спокойствие давалось.
Такия-младший нервно зашагал по комнате, крутя в руках сигарету и никак не решаясь начать рассказ. Признаться лучшему другу в том, что ты переспал с девушкой его мечты, – ни за что! Вся бравада парня и дух соперничества растаяли, словно туман поутру. Это останется тайной – его и Алексис.
А может Гендзи просто боялся, что его засмеют? Засмеют за слабость, за то, что девушка первая его бросила, едва переспав с ним? Все может быть.
- Вчера мы поужинали, – несмело начал главарь вороньей школы, - затем я…извинился (да, расценим нежный секс как «извинение»). Потом мы легли спать и все. Утром ее уже не было. – Будущий якудза выдохнул и, наконец, закурил.
- Ты? Извинился? – Шун хмыкнул и смерил Такию недоверчивым взглядом. – Быть такого не может. Ты наверно так «извинялся», что бедная Томоэдо испугалась и решила сбежать от такого психа.
- Не смешно! – распалился Гендзи и, схватив со стола письмо Алексис, швырнул другу. – Читай!
Генерал поймал лист и принялся за чтение. С каждой секундой его лицо вытягивалось в изумлении. «Она упомянула обо мне, она обратилась ко мне по имени! Но… что же она имеет в виду под "эта ночь была великолепной"?» – раздумывал Идзаки. Его уставший мозг просто-напросто отказывался работать.
- Ты с ней таки переспал, да? – цедя каждое слово, произнес блондин. – Ты добился своего?! – Он подскочил к Такии и прижал того к стене. – Отвечай!
«Черт! Я думал, что в таких красивых и сложных словах он не поймет нефига! Я б не понял» - думал Гендзи, лихорадочно силясь придумать более-менее правдивую отмазку.
- Я попросил прошения, а потом мы разговаривали. Ничего не было! – насколько можно убедительно произнес молодой ворон.
- Сука! – непонятно кого обозвал Шун и отпустил друга.
Затем он скинул все, что валялось на столе, и направился прочь.
- Ты куда? – крикнул ему вслед Такия-младший.
- Куда надо!
Быстрыми шагами Идзаки пересек улицу и пошел в сторону городского парка.

Так прошла неделя. Идзаки беспрестанно искал Алексис и почти не разговаривал с Гендзи. В Судзуране все были жутко огорченны отсутствием телохранителя, и лишь Тамао загадочно улыбался и говорил какими-то загадками. Такия напропалую кутил, пил и дрался.
И, самое главное, невольно, на уровне подсознания, он последовал советам девушки и…выиграл у Риндамана. Это знаменательное событие заменило собою тоску по Томоэдо и стало новым поводом для разговоров.

- Он сегодня победил, – сказал молодой человек, снимая обувь. – Ты многому его научила. Аж не вериться.
Девушка благодарно улыбнулась и повернулась к плите – достаточно редкое для нее занятие.

Прошла еще одна неделя. Снова выпал снег, превратив Судзуран в сплошные сугробы. Гендзи шел по улице и думал. Алексис была права: боль постепенно уходила, и теперь он был намерен подправить свои отношения с Рюкой-тян. Брюнет бродил по рынку в поисках какого-нибудь подарка – ему впервые захотелось подарить что-нибудь Аюзаве. (Уж не сошел ли он с ума?)
Вдруг в толпе он различил знакомый силуэт. Расталкивая окружавших его людей, Такия вышел на то место, откуда он мог бы лучше рассмотреть заинтересовавшего его человека. Сомнений не было – это Алексис. Тут к ней подошел черноволосый парень и взял из ее рук сумки. И этим парнем был никто иной как Сэридзава! Гендзи протер глаза и еще раз взглянул на поразительную картину. Если раньше, как только в нем забрезжила надежда, что он увидел именно своего телохранителя, он хотел подойти и поговорить, то теперь главарь вороньей школы решительно развернулся и пошел в обратную сторону.
Прошел месяц. Идзаки и Такия, на почве такого дерзкого предательства девушки, помирились и даже скрепили перемирие, подкурив сигареты от одной зажигалки, как сделали это, закрепляя свой союз и создание GPS. Теперь они кутили вместе и в часы тоски выкрикивали тосты, типа: «Ни одна баба больше не разрушит нашу дружбу!».

Приближалось Рождество, и перед Гендзи опять встала проблема выбора подарков. Советоваться особо было не с кем, поэтому он, предварительно выпив для храбрости, набрал номер Алексис, – как-никак советы она давала дельные. Пошли гудки, и сердце молодого человека сжалось в ожидании.
- Томоэдо слушает!
Голос, ее голос, как же он соскучился по нему. Теперь сердце перешло на бешеный ритм, грозясь вырваться из груди. Все-таки что-то еще осталось в его душе.
- Это Такия. – Парень постарался придать тону как можно больше равнодушия. – Может пересечемся? Если Тамао отпустит, конечно, – язвительно добавил парень.
Наступило молчание, – похоже, что Алексис обдумывала как себя вести. Гендзи даже представил себе выражение ее лица и улыбнулся.
- Да, можем, – спокойно вымолвила она. – Где и когда?
Такия-младший назвал адрес одного уютного кафе, о существовании которого он узнал от Рюки.
- Через час устроит?
- Конечно, Гендзи-са…Гендзи, – спешно согласилась телохранитель и положила трубку.
Главарь GPS не мог помочь в свою удачу – скоро он с ней встретиться и обсудить все, что разъедало его разум в течение последнего месяца.

С неба сыпал снежок, а люди вовсю поддались предпраздничной суматохе. Двое молодых людей, некогда близких друг другу, сидели за столиком у окошка и попивали горячий шоколад. Парень с восторгом смотрел на свою спутницу и диву давался – как же она прекрасна без этих строгих костюмов телохранителя и вечно бегающего изучающего взгляда.
- Поздравляю с победой, – весело проговорила Томоэдо и подняла чашечку с ароматным напитком в знак тоста.
- Спасибо. Но без твоих советов хрен бы у меня что-нибудь получилось. – Такия мягко улыбнулся.
- Смотрю, ты стал более сдержанным? – подметила Алексис, поставив чашку и взглянув на собеседника в упор.
- Стараюсь, – Гендзи застенчиво почесал затылок. – А то, как когда-то сказанул мой папаша, не успеваю заживать. – Он нервно хихикнул.
- Похвально, – Томоэдо отвела взгляд и робко спросила: Как там Идзаки?
- После твоего исчезновения на него смотреть было тошно: вечно пьяный, злой. А после того, как мы узнали, что ты живешь у Сэридзавы, – девушка вздрогнула, – так вообще капец стал. Но, теперь нас таких было двое, – молодой наследник клана якудза невесело рассмеялся. – Правда, у меня хоть Рюка-тян есть. – Кстати, а почему ты выбрала именно Тамао? – как бы между делом спросил главный ворон, комкая салфетку.
Повисло неловкое молчание. Алексис повернулась к окну и долго-долго вглядывалась в падающие снежинки. Какие же они все-таки хрупкие!
- Я его не выбирала. Просто так надо, – наконец отозвалась она, разворачиваясь.
- Ну надо, так надо, – с напускным спокойствием Такия пожал плечами и встал. – Пойдем, нам еще подарки выбирать.
На улице было многолюдно, а в воздухе чувствовалось всеобщее оживление и беспокойство. Почему-то Томоэдо охватило непонятное чувство опасности. Девушка стала аккуратно оглядываться по сторонам: слева толпа людей, выбирающих сувениры; прямо – дети, ноющие о желании пойти в кафе; справа – высокое здание торгового центра. Она взяла Гендзи за руку и ускорила шаг. Вдруг боковым зрением шатенка заметила, как что-то блеснуло на крыше. Не задумываясь, она резким движением наклонила патрона и закрыла его своим телом. Прогремел выстрел.
Они оба повалились на заснеженную землю. У Гендзи жутко звенело в ушах, и он потерял чувство координации. Кто-то истошно закричал, и началась давка. Алексис неподвижно лежала на груди Такии-младшего. Он небрежно потрепал ее за плечо и попытался встать. По его руке потекла теплая липкая жидкость. Парень с удивлением уставился на ладонь, стараясь понять, откуда на нем кровь, – ведь он вроде не был ранен. Ужасная догадка пронзила его, словно удар молнии – молодой человек перевернул Томоэдо. На ткани ее пальто медленно, словно рисуя дьявольские узоры, проявлялись алые капли. Гендзи аккуратно приподнял шатенку, – она повисла на его руках, будто сломанная кукла. Неожиданно Алексис открыла глаза.
- Зачем? Зачем? – в отчаянье повторял Гендзи, прижимая ее к себе. На его лбу выступили капли холодного пота.
- Я…ведь…все равно… твой…телохранитель, – прошептала девушка, слегка улыбнувшись.
Затем она снова потеряла сознание.
Послышался вой приближающихся сирен.

Такия сидел в полутемном больничном коридоре, до посинения сжав кулаки. Вся его одежда была испачкана и покрыта засохшими пятнами крови.
Он уже сидел так, не меняя позы и смотря в никуда, около двух часов. От неудобного положения дико ломило спину, но главарь GPS даже не обращал на это внимания. Перед ним стояло искаженное от боли лицо Алексис. В карете скорой помощи она несколько раз приходила в себя и пыталась заговорить, но пропасть с постоянством побеждала ее, забирая в свои темные владения. Она посмотрела на Гендзи затуманенным взором и, моргнув, уже не открыла глаз. Показатели ее пульса неумолимо уменьшались. Брюнету казалось, что он умирал вместе с ней. Наконец, они доехали до больницы и Томоэдо немедленно повезли в реанимацию.

FB.
POV Гендзи.

Алексис взяла меня за руку и потащила прочь. Я с удивлением обернулся. Неужели она передумала?
Вдруг она резко остановилась и, бесцеремонно прихватив за волосы, нагнула. Во мне поднялась буря возмущения, грозившая сорвать с меня цепи «приличия» – фу, аж самому от себя противно! – но, в туже секунду раздался оглушительный хлопок, я, мягко говоря, охренел и мы оба рухнули на тротуар. В голове все перемешалось, а перед глазами отплясывали причудливые круги. Я помотал головой и это немного помогло. Я осмотрелся.
Сначала я думал, что это какая-то гребанная шутка и попытался растормошить Томоэдо. Хрен там, она даже не открыла глаз! Я разозлился и сделал попытку встать. Липкая жидкость попала мне на ладонь, и тогда я испугался, впервые в жизни по-настоящему испугался. Я не был ранен, это точно. Значит, оставался самый ужасный вариант. Я перевернул Алексис и у меня вырвалось невольное «б**ть»: на ее пальто, под левой грудью – Боже, какая это была грудь! – зияла дыра, медленно окрашивающаяся в темно-красный цвет. Я прижал Алексис к себе и непонятно с какого перепуга, а впрочем, понятно с какого, стал твердить один и тот же вопрос «Зачем?». Она открыла глаза цвета меда, в которых отражалось бескрайнее серое небо, и прошептала то, от чего по моему телу пробежали мурашки. Затем подъехала скорая помощь, – не прошло и полгода, черепахи сраные! – и крепкие медбратья подняли Томоэдо на носилки.
Я держал ее за руку и умолял, чтобы с ней все было хорошо.
Если она так и не придет в сознание или, того хуже, умрет, я никогда в жизни не прощу себе.
Не прощу…

Прикосновение к плечу вывело Такию из оцепенения.
- Аа, Идзаки… – бесцветным голосом выговорил Гендзи, облокачиваясь о холодную стену.
Шун присел рядом.
- Как это случилось? – задал вопрос генерал, пряча руки в карманы, чтобы скрыть охватившую их дрожь.
- Кто-то хотел меня убить. А…а она спасла меня, подставившись под пулю, – отстраненно, будто до сих пор не веря в произошедшее, ответил Такия-младший.
- Надеюсь, та мразь ,что в вас стреляла, будет гореть в аду. – Шун сглотнул, сдерживая яростный крик, и ударил по стене с такой силой, что посыпалась штукатурка.
На двери реанимации погасла лампочка, и оттуда вышел уставший доктор, на ходу снимавший окровавленные перчатки.
Оба молодых человека подорвались с места и вмиг очутились перед тем, кто одним предложением мог дать им надежду и веру в жизнь, или же разрушить все их мечты, словно песчаные замки.
- Она в стабильно тяжелом состоянии. Мы извлекли пулю, благо она не задела ни сердце, ни легкие, но из-за значительной потери крови и крошения двух ребер, в результате чего были задеты другие жизненно-важные органы, она впала в кому. Если переживет эту ночь – значит, будет жить, а если нет… Сейчас к ней, естественно, никого из вас не пропустят. – Доктор закончил свою речь, последним предложением пресекая любые вопросы, касательно увидеть девушку.
Двери, ведущие в коридор, с грохотом открылись. Все втроем дружно обернулись на звук. На них надвигался взъерошенный, наспех одетый, Сэридзава. Проигнорировав своих школьных приятелей, он накинулся на врача и прорычал:
- Спасите ее! Спасите мою сестру! – Такия и Идзаки одновременно переглянулись. «Сестру?». – Если она умрет, слышите, если она умрет, я вас убью! И больницу вашу к чертям разнесу!
Маска вселенского спокойствия спала, открыв тайну отношений Алексис и Тамао.
Опомнившись от услышанного, друзья принялись оттаскивать разъяренного Сэридзаву от, не на шутку перепугавшегося, доктора. Последний, поправив очки, поспешил скрыться в кабинете.
Тамао брыкался и умудрился залепить Гендзи в глаз, от чего тот взревел и чуть было не кинулся на бывшего главаря. Теперь бедному Идзаки пришлось усмирять уже двух молодых людей.
- Хватит! Вы не в Судзуране. – Он встал между ними. – Подумайте об Алексис! – взмолился блондин.
Выматерившись, Такия отпустил Сэридзаву и, пнув ни в чем не повинный вазон, снова сел, запустив в волосы свои длинные пальцы.
Тем временем Тамао осознал, что сболтнул лишнего, – вряд ли теперь он уйдет от ответа, – и, глубоко вздохнув, присел рядом.
Повисла пауза. Шун достал зажигалку и хотел закурить, но, вспомнив, где он находиться, раздраженно цокнул языком и сунул ее назад. Слова доктора эхом раздавались в его голове, оттесняя назад вопрос об отношениях между Алексис и Сэридзавой. Все это не так уж и важно, по сравнению с ее здоровьем.

POV Тамао.

Узнав о случившемся, я незамедлительно бросился в больницу. Чувствовал же, что общение с этим недоноском Такией ни к чему хорошему ни приведет, ох чувствовал! Схватив первое, что попалось под руку я со всех ног побежал к Алексис.
На ресепшине я узнал, что она сейчас в реанимации и, проигнорировав вежливые замечания хорошенькой медсестры, сразу же ринулся искать доктора, пусть и для этого мне пришлось «подвинуть» несколько других посетителей.
Вбежав в коридор, я сразу заметил своих старых добрых знакомых. Нет, сейчас не они моя цель.
Этот докторишка как-то сжался весь от моего «теплого» приветствия и лишь лупал своими глазенками, не в силах сказать и слова. Затем эти двое ублюдков оттащили меня и принялись успокаивать. Не, ну вы видели? Меня и успокаивать?!
В пылу я зарядил Гендзи по лицу и точнёхонько попал ему в глаз. Ах, какое приятное чувство!
Такия незамедлительно вспылил, и непременно началась бы драка, если бы этот белобрысый идиот не встал у меня на пути.
Гендзи ничего не оставалось, как выместить злость на бедном вазоне. Ему явно нужно сходить к психиатру – вазон-то тут при чем?
И тут я понял, что проговорился. Еб**ть! Теперь нужно рассказать правду. А так классно было над ними издеваться!
Но…они почему-то молчали. Тем лучше, тем лучше.

В больнице стало совсем тихо. Лишь лампочки иногда мигали, издавая неприятное жужжание. Запах медикаментов напрочь пропитал все вокруг, создавая тягостную атмосферу и обволакивая посетителей липким ореолом.
Наконец Такия-младший не выдержал и, резко развернувшись, на повышенных нотах спросил:
- Так Алексис твоя сестра, да?!
- Да, – лениво ответил Тамао, даже не удостоив главаря GPS взглядом.
- Херли надо было корчить эти х**вы трюки, а? К чему эти объятия и намеки?!
- Вот именно, – как-то глухо поддакнул Идзаки. – Зачем была эта омерзительная фраза «про пальцы»?
Сэридзава закатил глаза, а будущий якудза непонимающе уставился на собеседников.
- Мне нравилось вас злить. Вы, вспыльчивые, тупые и слабые, так забавно реагировали на все мои выходки. Ну прям цирк! – Тамао говорил с неподдельным пренебрежением, вкладывая в каждое свое слово как можно больше ядовитого презрения. – Вы недостойны такой девушки. Не для таких гавнюков я ее спасал.
- Получается, тогда, двенадцать лет назад, это ты вытащил ее из лап психопата? – Мигом сопоставив факты, поинтересовался Шун.
Гендзи в конец потерял нить разговора и недовольно переводил взгляд с одного парня на другого, в надежде телепатически заставить их посвятить и его в их тайный сговор.
- Она рассказала тебе… – для себя констатировал Сэридзава и помрачнел. – Зацепил ты ее, сука, раз она открылась тебе. – Он убийственно зыркнул на генерала.
- Да, твою ж мать, о чем вы говорите?! – Главарь Судзурана подскочил на ноги.
- Забей, – равнодушно кинул Тамао.
- Я потом расскажу тебе, – заверил друга Идзаки.
Такия обиженно пробурчал что-то, но заткнулся.

Наступила ночь. Самая тяжелая и длинная ночь для всех четверых, чьи судьбы крепко переплелись по мановению могущественного Провидения. Никто, несмотря на ужасную усталость, так и не сомкнул глаз. Они ждали, ждали, когда же придет долгожданное утро и их прекрасный телохранитель снова откроет свои светло-карие глаза и улыбнется прекрасной, теплой улыбкой.

Стрелки часов медленно приближались к отметке 7 утра. Молодые люди, совершенно разбитые, сгорбившись, сидели на кушетке в ожидании врача, который вот-вот должен был выйти из палаты Томоэдо. За все это время молодые люди не проронили ни слова. Затаив дыхание, они, не отрываясь, смотрели на двери палаты, от чего на глаза, - да и от бессонной ночи и волнения тоже, - наворачивались тяжелые мужские слезы.
Наконец, дверь тихонько отворилась, и доктор жестом пригласил их зайти.
С упавшими сердцами и ожиданием увидеть самое худшее, они вошли в палату.
На них, вся в трубках и каких-то приборах, посмотрела бледная, но абсолютно живая Алексис.
- Она у вас сильная, – весело сказал доктор. – Даю вам десять минут, потом на выход. Ей нужен отдых.
Радости молодых людей не было предела. Идзаки дотронулся до висевшего на его груди крестика и безмолвно поблагодарил Господа за такой неимоверный подарок; Гендзи стал нервно смеяться, а Сэридзва с нежностью улыбнулся и облегченно вздохнул.

Девушку проведывали судзурановцы, но больше всех, конечно, о ней беспокоился Идзаки – каждый день он приходил к ней и дважды, а то и трижды, и засиживался у нее максимально долго.
После того, как Гендзи узнал о трагичном прошлом своего телохранителя, он стал относиться к ней с неким подобием уважения и трепета. Теперь его чувства к шатенке были чем-то вроде дружественной благодарности – пожалуй, она была единственной, кто смог повлиять на него в лучшую сторону.
Постепенно Алексис шла на поправку: ей уже не нужны были поддерживающие аппараты и капельницы; и, за три дня до выписки, к ней в палату тихонько постучался Идзаки. Сегодня он был одет в тот самый единственный выходной костюм, а в руках нес огромный букет цветов и яркий сверток. Томоэдо спала, поэтому светловолосый парень аккуратно поставил свои гостинцы на тумбочку и, придвинув к кровати стул, взял телохранителя за руку.

POV Шун.

Алексис, моя милая девочка! Когда я впервые увидел тебя, идущей плечо к плечу с Гендзи, меня будто пронзили тысячи крошечных иголок. Такой красоты, такой мягкой, кошачьей грации, существующей по соседству со смертельной опасностью, я ни разу не встречал. Твои глаза, беспрестанно сканирующие окружение, покорили меня. Ох, сколько раз они снились мне! А твои губы, такие пухленькие – как же я мечтаю прикоснуться к ним…
С первых дней нашего знакомства я понял, что ты восхищаешься Гендзи – меня это кольнуло, но я молчал. Молчал, боясь сделать тебе больно.
Тогда, отпуская с тобой пьяного Такию, я и предположить не мог, что он осмелиться так грубо повести себя. Увидев на твоей шикарной, чистой шейке, его поцелуи я впал в бешенство. Боже, да я даже хотел его убить! Но, зная тебя, я успокоился, – ты просто не могла позволить ему довести задуманное им в пьяном угаре до конца. И мне стало легче.
Однако, когда ты пошла на крышу, я все-таки врезал этому поддонку, приходившемуся мне лучшим другом.
А затем я увидел тебя в объятиях ненавистного мне Тамао – сколько боли это доставило мне.
Судьба будто нарочно сводила нас вместе, и ты переночевала у меня. Я был безумно счастлив и в тайне надеялся, что между нами хоть что-нибудь произойдет. Но потом я услышал твою историю, и мне стало страшно, что я сделаю тебе только хуже – ведь ты, казалось, столько горя хлебнула в этой непредсказуемой жизни.
И, при все при этом, ты искренне любила Гендзи. А ведь ему было наплевать на тебя, так я думал, пока он не объявил, что будет за тебя бороться.
Я сказал ему, что не отступлю, но в душе знал, что ничего не смогу сделать, ведь мне главное, чтобы ты была счастлива.
А затем ты исчезла. Во мне забрезжила надежда.
Я прочел оставленное тобой письмо…и понял – у меня есть шанс. Я кинулся на твои поиски, но все тщетно…И тут, в один не прекрасный день, приходит Гендзи и сообщает что ты, оказывается живешь с Сэридзавой. Я ужасно обиделся тогда и впал в алкогольно-разгульное забытье. Однако ничего не помогало – я все равно помнил тебя слишком хорошо.
После я узнал, что ты в больнице с огнестрелом. Никогда не забуду то, что почувствовал тогда: бессилие и вину, вину за то, что не смог уберечь тебя. А когда я узнал, что ты пожертвовала собой ради Гендзи – ревность завладела моим разумом, словно какой-то паразит. Хотя…она поселилась там давно, еще с того времени, как я увидел твое искреннее, не дежурное беспокойство за патрона.
Ты открываешь глаза, и все мои мысли куда-то исчезают. Я целую тебе руку и говорю «С Рождеством!», протягивая букет темно-красных роз.
Ты смущенно отвечаешь «Спасибо» и долго-долго смотришь мне в глаза.
- Шикарно выглядишь, – улыбаясь, говоришь ты и пытаешься сесть.
Я кладу руки тебе на плечи и прошу не двигаться. В ответ ты заливаешься смехом и дотрагиваешься до моей руки.
- Шун… – я невольно напрягаюсь и сглатываю, – я люблю тебя, – признаешься ты и покрываешься краской.
У меня будто разом забрали весь воздух. Вместо слов я начинаю целовать твои губы, не веря, что все это наконец случилось и, что это не плод моего разыгравшегося воображения.
Потом ты притягиваешь меня к себе за галстук, и я невольно оказываюсь на твоей кровати. Сначала я хотел подняться, – мы все-таки в больнице, да и ты еще не до конца окрепла, – но потом передумал – ведь я столько ждал. Я нежно обнимаю тебя, а ты в это время расстегиваешь мне пиджак. В самых смелых мечтах я не мог представить, что ты будешь вести себя так. После я приподымаю верх твоей больничной пижамы и провожу по твоей спине. Ты изгибаешься словно кошка и, ослабляя галстук, целуешь мою шею, попутно расстегивая ремень на моих брюках. Я заглядываю в твои глаза и, видя в них неугасающие искорки чувств, стягиваю с тебя штаны. Ты придвигаешься еще ближе, и мы становимся одним, долгожданным целым.
Я шепчу тебе, своей любимой непревзойденной девушке о любви, пока ты самовольно пребываешь в плену моего тела.
Теперь мы больше не расстанемся. Никогда.

POV Алексис.

Я чувствую, что меня кто-то держит за руку и открываю глаза. Идзаки…я так счастлива его видеть. Сегодня он одет в тот самый черный костюм, который я заметила в левом отделении его шкафа. Шун прямо светиться изнутри, и целует мне руку – как всегда сама галантность, – протягивая букет темно-красных роз. Я смущенно благодарю его и пытаюсь сесть, но он останавливает меня, положив руки на плечи и с мольбой в глазах прося не двигаться. Я замечаю в его глазах беспокойство, и в моей груди подымается волна чувства, уже давно захватившего мое сердце и так слепо мною не замеченное. Я дотрагиваюсь до руки Идзаки и признаюсь ему в этом самом чувстве. Он несказанно рад, но от волнения теряет дар речи и лишь наклоняется, чтобы поцеловать меня.
О, аромат карамели, ты сводишь меня с ума! Я притягиваю Шуна к себе, и он оказывается на моей постели. Он нежно прижимает меня, и я начинаю снимать с него одежду. Потом Идзаки проводит ладонью по моей спине, от чего я изгибаюсь, словно кошка, и принимаюсь целовать его крепкую шею, одновременно расстегивая ремень его брюк. Он посмотрел мне в глаза и, убедившись в чем-то, стягивает штаны моей больничной пижамы. Я пододвигаюсь к Шуну и он нежно входит в меня, будто круизный лайнер в узкую гавань. Мы становимся одним целым, однако это совсем не похоже на то, что у меня было с Гендзи…это намного приятнее.
Теперь мы больше не расстанемся. Никогда.

В клубе народу было еще больше чем обычно. Но оно и не мудрено – по случаю возвращения Алексис в ряды GPS была организована грандиозная вечеринка, на которой собрались все ученики Судзурана, за исключением исчезнувшего в непонятном направлении Риндамана.
Сэридзава снова надел маску безразличия и никто, кроме Идзаки и Такии, не знал о его родственных связях. Сейчас он на спор пытался выпить литр пива одним глотком, что у него пока не совсем получалось, но Тамао явно не собирался бросать сию затею.
Из-за травмы Томоэдо пришлось взять отпуск за свой счет. Но в дальнейшем она снова собиралась ринуться в пучину волнительной жизни телохранителя; нужно ли объяснять, что Шун был всеми частями тела против этого. Они часто говорили об этом, не повышая голоса, однако генерал проявлял недюжинное упорство, и тогда Алексис пускала в ход свое секретное оружие обольстительницы. И это срабатывало.
Сейчас она сидела в обнимку с Идзаки и с заинтересованным видом слушала шутки братьев Миками, чья внешность была намного смешнее их же шуток. Токадзи с завистью поглядывал на Шуна и хлестал коктейль за коктейлем.
Гендзи и Рюка-тян уже успели куда-то сбежать, и, по всей видимости, были заняты любимым делом. В последнее время их отношения стали многим теплее, что смело можно приписать к влиянию Томоэдо – они с Гендзи стали хорошими друзьями, которых объединяла одна, но зато незабываемая ночь, расставившая все точки над «Ё».
Заиграла медленная музыка, и Идзаки пригласил Алексис потанцевать. Девушка с радостью приняла его приглашение.
Вокруг царила атмосфера веселья и праздника. Но…какой же праздник без драк?

@темы: Crows Zero